###Максим ШАЦКИХ: «Никогда не поступил бы так, как Семин» ###

В понедельник, 25 января, на вопросы журналистов и читателей Sport.ua ответил легендарный игрок киевского «Динамо», лучший бомбардир в истории чемпионата Украины Максим ШАЦКИХ. Вашему вниманию предлагаем продолжение интервью известного футболиста, из которого вы узнаете о его отношениях с президентами клубов, о его видении формата чемпионата Украины, о запретах в «Динамо» и многом другом. Первая часть беседы — здесь.

— Я уже много раз об этом говорил. Если уходить, то делать это нужно правильно. Если прощаться с болельщиками, то правильно, потому что играли мы для них, ради них. Прощаться нужно на поле, а не на трибунах. Хотя то, что я прочувствовал и ощутил — это было выше всего. Но я, будучи тренером, никогда бы так не поступил. Мы с ним не ругались, не скандалили никогда. Я попытался один раз найти с ним диалог, но в ответ я ничего не услышал.

— Спрашивал: «Почему Вы не видите меня на позиции, на которой я играл до Вас?». Ответа я не услышал. Больше у нас не было разговора. Но в то же время не было никакой агрессии. Мы потом ездили играли товарищескую игру с «Локомотивом». Абсолютно нормально поговорили. Нет смысла обижаться. При чем здесь обида? Я уже высказывал свою точку зрения, в той ситуации можно было поступить иначе — более правильно. Понимают сейчас это и Игорь Михайлович, и вице-президент.

— Конечно, каждому футболисту хочется, чтобы провели матч в его честь, сыграть с титулованной командой. Конечно, я об этом мечтаю, но не в ближайшем будущем.

— Нет, он так не говорил. Просто есть президент клуба, а есть главный тренер. Президент клуба никогда не лезет в дела команды, как бы там ни было. Это решение главного тренера. Он принял такое решение — так оно и будет. Президент не может сказать, как поступать главному тренеру. В такой команде, как «Динамо» (Киев), такого не было никогда и не будет. Игорь Михайлович и Григорий Михайлович никогда не лезут в дела команды, как бы они ни складывались — хорошо, плохо, очень плохо. Он может один раз в год приехать и сделать собрание по хорошему поводу или по плохому, все.

— Без проблем, в любое время. В этом плане вообще нет проблем и с Игорем Михайловичем, и с Григорием Михайловичем. Никогда не было такого, чтобы я просидел в приемной и ушел, так и не поговорив.

— Лишний раз не отвлекал, потому что у него много дел, все-таки он управляет огромной структурой, у него есть личная жизнь, семья. Было несколько встреч, даже не обязательно в кабинете. Когда приезжает на дубль, мы общаемся. На базе встречаемся, они часто бывают там.

— Решали очень много проблем. Я ни в чем не нуждался. Если возникали какие-то вопросы, проблемы по школе, по садику, то обращался.

— Конечно. На то время надо было понимать, куда лучше отдать ребенка, чтобы он правильно развивался. Максимович есть, администратор всех времен и народов, он тоже этим занимался. Мы думали только о футболе, больше ничего нас не интересовало. Бывало, что ко мне друзья обращались за помощью в каком-то вопросе. Я мог обратиться — и это решалось вообще без проблем. У меня голова была забита только тем, как выйти и обыграть.

— Да, абсолютно нормально, всегда можно было попасть к нему на встречу без проблем, всегда принимал. Общались, он спрашивал меня, я — его о том или ином. С Нестором Шуфричем встречались раза три-четыре. Здесь встречались больше по поводу тех проблем, которые есть до сих пор. А там тогда еще был порядок. Встречались просто, без всякой головной боли.

— Любая смена обстановки... Шаг вперед или назад — ты потом это понимаешь. Это был шаг вперед, потому что я увидел другой футбол. Если бы я не попал в «Арсенал» — может быть, я этого и не узнал бы. Все-таки в книгах обо всем не пишут.

— И свои возможности, и вообще. Новый коллектив, все по-другому, другие условия. Увидел футбол с другой стороны. Есть же еще и другие команды, которые отличаются от «Динамо» и других грандов украинского футбола. На тот момент у нас вообще все было по люксу.

— Посмотрите статистику, они обыграть нас не могут. Никогда не было у нас никаких звонков. С кем с кем, а с «Арсеналом» «Днепр» всегда мучился. Я в такие игры не играю. И никогда не было даже намека. Если так рассуждать, у них до начала чемпионата было бы очков по 16. Нет смысла, от этого все будут только страдать, потому что на международной арене все видно. Не тянут, не могут, не привыкли. Если взять любой сильный чемпионат, для них что игра в чемпионате, что в Лиге чемпионов — одно и то же. У них бывает даже так, что в чемпионате играют основным составом, а в Лиге чемпионов дают отдохнуть своим звездам. Поэтому все идет от чемпионата. Чем мощнее у нас будет чемпионат — тем легче нам будет там. И сборная же от этого страдает.

— Почему искусственное?

— Посмотрим, кто уйдет, а таких будет немало. Я до сих пор не понимаю, зачем нужны такие команды, как, например, «Говерла». Люди потратили свое здоровье, время, отработали свои договоренности. А ничего же не делается, ничего не меняется, хотя столько времени прошло. А есть люди, которые ушли два-три года назад. Ничего не поменялось, все суды выиграли. Очки сняли, но кому от этого легче? Сняли, запретили заявлять новых футболистов. Надо же как-то заставлять их расплачиваться. А пока ничего не происходит и сомневаюсь, что будет происходить в ближайшем будущем.

— Какой смысл в том, чтобы понизить в классе?

— Сейчас у них вообще нет. Хорошо, что Игорь Михайлович отдал своих футболистов. В «Говерле» никому не платят, там только два-три человека остались на зарплате, им нужно платить. Если вы так любите футбол и хотите сохранить команду, то отдавайте долги. Зачем нужна команда, которая мучает и себя, и других? Многие не могут этого понять.

— Здесь выигрывать нечего. Я на 200% прав. Конечно, я документы, чеки подал. Сейчас же здесь тоже не все так просто — одну инстанцию нужно пройти, вторую.

— Конечно.

— Мы только по долгам и общались. Я на то время как капитан команды приезжал с Грозным и Величко. Я приезжал, чтобы услышать из первых уст и донести команде то, что происходит на самом деле. Мы приезжали раза три-четыре, общались. Тренеры предоставляли документы по задолженностям. Были обещания, говорили: «Потерпите немножко, мы все будем закрывать».

— Были в самом начале — когда я только пришел. В этом плане все нормально было три-четыре месяца. Потом начали сильно «буксовать».

— Я не могу об этом говорить, потому что не знаю.

— Нам какая разница? Нам легче от того, что он получал или не получал? Разговоров не было.

— Это от человека зависит. Если бы я один получал, а 20 человек из команды не получали, то я бы сидел с ухмылочкой или съедал бы себя изнутри за то, что я один в шоколаде, а другим даже не на что покушать? Это же сугубо от человека зависит. Об этом я говорить не могу, потому что не знаю. Пока я сам не услышу или не увижу, я утверждать этого не могу.

— Думаю, верили. У нас были ребята из Донецка, у которых даже паспорта остались на базе, когда ее разбомбили. Они без паспортов, без ничего были, дома у них нет. И вот они находятся в команде. Чтобы покушать, они ходили, занимали у нас деньги. Так вот существовали и верили. Я верил. Не должно быть так, это неправильно. Но с каждым месяцем, с каждым днем я убеждаюсь в том, что, оказывается, не все в нашей жизни так, как должно быть — правильно и справедливо. Что есть, то есть.

— Было такое.

— От погоды многое зависело. Я не понимаю только, почему, но это решал только тренерский штаб. Если дождь идет, то мы занимались не тем, чем хотелось бы и чем должны были заниматься. Два тренировочных поля-то было. Бывало так: если сильный дождь, то вода стоит. Не уходит, потому что дренаж неправильный, мало кто раньше ухаживал за этими полями, никому это не надо было. Тогда мы в парке бегали, в тренажерный зал шли, бассейн. Это не то, что должно было быть. Старались быстрее уехать на сборы, особенно — в зимний период. Летом-то хорошо все. Бывало, что приезжим (там в основном все приезжие) - и покушать негде было. Предлагали снимать квартиры, а денег на квартиры не давали. Говорили: «Снимайте за свой счет, потом вам отдадут». В этой команде ты о футболе не думаешь вообще. Ты думаешь обо всех проблемах, которые нужно решить.

— С этим же всем работать надо. Когда я играл в «Динамо», у нас же не было такого фан-сектора, как сейчас. Тем более мы играли на стадионе «Динамо». С каждым годом все растет и растет. Сейчас на «Олимпийском» четыре-пять секторов занимает только фан-сектор, который делает всю погоду. Но этим нужно заниматься. Понятно, что это никому не надо. Если бы там занимались этим — я думаю, у нас каждую игру было бы достаточно людей, чтобы мы чувствовали, что играем дома. Это зависит от руководства. Всеми мелочами нужно заниматься.

— Я знаю его давно, еще когда я приезжал на просмотр в «Спартак». Потом - когда он принял «Арсенал». Как игроку мне в нем нравится то, что у него нет беготни, у него направленность на игру с мячом. Для футболиста это просто класс.

— Кондиции можно набрать с мячами.

— Кросс — это же не кондиции.

— Нет, кросс — это насыщение мышц кислородом. А когда ты бежишь в определенном темпе — это уже идет нагрузка. К примеру, «Динамо» уже давно не бегает так, как раньше. Люди понимают, что сейчас уже другое поколение футболистов и другое видение в футболе. Можно с мячом набрать те кондиции, которые ты даже без мяча не наберешь. Поэтому Вячеслав Викторович в этом плане мне нравится. И зимние сборы, хотя на зимних сборах ты бегаешь без мяча, мучаешься. А мы на первом сборе играем шесть-семь игр, на втором столько же. Все через мяч, это для футболиста очень классно. Из тех упражнений, которые он дает, я для себя тоже что-то откладываю. Очень интересные, спартаковские. Думаю, он многое взял и от «Спартака», от Романцева. Те упражнения, которые мы делали.

— В то время требовалось это. По-другому, думаю, нельзя было бы именно в «Динамо». Есть тренеры и сейчас (их, конечно, остались единицы), которые до сих пор пользуются этим.

— Таких упражнений было полно. Пробежать надо было восемь кругов за двенадцать минут. Кто-то может пробежать, кто-то — нет. Кому-то дано было бежать, кому-то — не дано.

— Я только один раз пробежал 3300, а надо было 3200. Думал, что, когда я зайду в раздевалку, меня похвалят. Кстати, за Валиком я и зацепился в то время. Он все хотел от меня оторваться и как бы тащил за собой. Я вцепился. Я уже умирал, бежал, но ждал свистка. Мы остановились на отметке 3300. Думали, что похвалят, особенно меня, потому что я никогда столько не бегал. Я даже 3200 никогда не пробегал. В основном 3100. Валерий зашел в раздевалку, сказал, что в «Динамо-2» молодежь бегает уже 3600-3700. Я понял, что еще не на том уровне. Не мое это. 5 по 300 метров — это у нас был финишный тест на всех сборах. Это тоже колоссальная нагрузка, особенно — когда ты бежишь четвертый-пятый раз.

— Мы просто уничтожали всех. У команд, которые приезжали к нам, была задача выдержать первые 30 минут, потому что мы их просто загоняли. Это было, когда Валерий Васильевич пришел — в 1996 году. Это была та машина, которая выносила «Баварию», «Барселону».

— Это ты пришел не на работу, а заниматься своим любимым делом. Когда ты приезжаешь на базу, на тренировку — ты думаешь только о